![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
contemplatorОб этом я уже говорил в Бюрократия как "инобытие" дворянства и НЕПОЗНАННЫЙ КЛАСС: ЛЕВ ТРОЦКИЙ О СОВЕТСКОЙ БЮРОКРАТИИ.
Хрестоматийный пример старого русского барина - Обломов. У него есть деревенька, несколько десятков (или сотен) мужиков с семьями, но сам барин в деревне не живёт. Он изволит проживать в Питере, а в деревне у него имеется управляющий-приказчик-надсмотрщик.
Хлестаков уже представляет собой барина иного рода. Он, хотя и сын дворянина, занимает какое-то место в петербургских государственных канцеляриях. В качестве реальной величины в государстве Хлестаков — ничтожество: «один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими». Но хвастовство Хлестакова - «один раз я даже управлял департаментом», «меня сам государственный совет боится» - приводит к тому, что местные мелкие чиновники ведут себя по отношению к нему, как холопы перед "грозным" царём в Московской Руси.
Понятно, что нарождающийся русский капитал поставил "ребром" вопрос о власти. Собственно, февральская Революция и была инициирована русским капиталом; это был антигосударственный, антибюрократический "майдан". Однако у русского капитала оказалась "кишка тонка", и власть он не удержал. В этом смысле большевистский переворот можно расценивать как своего рода контрреволюционный "термидор": власть захватили бюрократы-государственники, но уже не в царском, а в советском обличии. Кстати, в замечательном фильме "Свой среди чужих, чужой среди своих" как раз об этом говорится:
Ну, этот - молодой, горячий - сбежал из канцелярии, зато многие другие большевики, как, например, "каменная задница" Молотов, с удовольствием сидели во всякого рода государственных администрациях. Они-то и составили советский правящий класс.
С началом "перестройки" этот класс без каких-либо потерь "перелился" из старой советской формы в новую демократическую форму, сохранив, и даже приумножив, все свои конторы и администрации.
О том, как ныне поживает правящий класс, я писать не буду; о том Навальный уже написал: чайная ложечка за 14 тыс., рюмка для водки за 11 тыс., салфетница — за 32 тыс., икорница — за 83 тыс.руб. и т. д. Не пристало им, важным барам, мешать чай такими же ложечками, какими размешивают простые холопы.
Хрестоматийный пример старого русского барина - Обломов. У него есть деревенька, несколько десятков (или сотен) мужиков с семьями, но сам барин в деревне не живёт. Он изволит проживать в Питере, а в деревне у него имеется управляющий-приказчик-надсмотрщик.
Хлестаков уже представляет собой барина иного рода. Он, хотя и сын дворянина, занимает какое-то место в петербургских государственных канцеляриях. В качестве реальной величины в государстве Хлестаков — ничтожество: «один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими». Но хвастовство Хлестакова - «один раз я даже управлял департаментом», «меня сам государственный совет боится» - приводит к тому, что местные мелкие чиновники ведут себя по отношению к нему, как холопы перед "грозным" царём в Московской Руси.
Понятно, что нарождающийся русский капитал поставил "ребром" вопрос о власти. Собственно, февральская Революция и была инициирована русским капиталом; это был антигосударственный, антибюрократический "майдан". Однако у русского капитала оказалась "кишка тонка", и власть он не удержал. В этом смысле большевистский переворот можно расценивать как своего рода контрреволюционный "термидор": власть захватили бюрократы-государственники, но уже не в царском, а в советском обличии. Кстати, в замечательном фильме "Свой среди чужих, чужой среди своих" как раз об этом говорится:
Ну, этот - молодой, горячий - сбежал из канцелярии, зато многие другие большевики, как, например, "каменная задница" Молотов, с удовольствием сидели во всякого рода государственных администрациях. Они-то и составили советский правящий класс.
С началом "перестройки" этот класс без каких-либо потерь "перелился" из старой советской формы в новую демократическую форму, сохранив, и даже приумножив, все свои конторы и администрации.
О том, как ныне поживает правящий класс, я писать не буду; о том Навальный уже написал: чайная ложечка за 14 тыс., рюмка для водки за 11 тыс., салфетница — за 32 тыс., икорница — за 83 тыс.руб. и т. д. Не пристало им, важным барам, мешать чай такими же ложечками, какими размешивают простые холопы.
