contemplator | О вере в магическую силу слова и о страхе "зашквариться".

В статье "Психология заключённых" читаем:

"Если вы попали в камеру, где поддерживается жесткий «понятийный порядок» – вам очень повезло... Физическое насилие строго запрещено, впрочем, так же как и матерная брань.. Тюремный этикет не допускает даже такой простой фразы, как «А пошёл ты...». Казалось бы, она не окончена, а потому не может считаться оскорблением, но на самом деле это не так. Человек, которому фраза адресована, имеет полное право ударить или ответно оскорбить охальника, а в некоторых случаях и убить. Это единственное исключение из правила, запрещающего насилие в камере.. Фраза «пошёл на...!» воспринимается заключенными буквально, неважно, как к этому относится произнесший её. Она означает, что человек, её сказавший, намеревается совершить над оскорблённым акт сексуального насилия или же стать его объектом, то есть мгновенно переведён в категорию «девочек» (пассивных гомосексуалистов). Понятийный кодекс чести, этот своеобразный сборник требований этикета, требует от оскорблённого быстрого и жёсткого ответа на оскорбление. Если ответа не было, это означает, что он признаёт себя «девочкой» и впоследствии обязательно ей станет. В лучшем случае человек, не ответивший на оскорбление, будет считаться «чмошником» и «чушкой», с которым брезгуют общаться остальные «нормальные» заключённые".

И далее автор статьи пишет: "Чтобы избежать нежеланного сексуального контакта, следует повнимательнее следить за своим языком. Кроме фразы «пошёл на...», следует избегать фраз «пошёл ты в...», «...твою мать», а также различных вариаций на схожие темы. Слово «пидор» особенно не приветствуется в тюрьме, и если вы уже кого-то так назвали, то придётся «отвечать за свой базар». Даже безобидное междометие «б...» обязательно будет истолковано таким образом, что и сам матершинник не рад будет".

И что же мы здесь наблюдаем? Едва ли не первобытную веру в магическую силу слова. В.П. Петров утверждает, что вера в магическую силу проистекает из первобытного представления о вещности, действенности и существенности слова. Он указывает, что правильнее говорить не о связи слова и обряда, а «о функциональной однозначности заговаривания и действия. Заговоры и действия существуют как практические средства достичь желаемого. ... Это тождественные средства для достижения той же цели».

А теперь перейдём к современности. По словам профессора Оксфордского университета и МВШСЭН (Шанинки), специалиста в области истории российской культуры и интеллектуальной истории Андрея Зорина, "Нынешние левые интеллектуалы приписывают языку магическую силу — и потому склонны репрессировать за слова и высказывания, обставлять речь бесчисленными табу и предписаниями. В этой модели мира какие-то слова сами по себе порождают социальное зло — а значит, и они, и те, кто их произносит, подлежат запрету и остракизму"... "Интересно, что в России эта модель объединяет крайне правых неотрадиционалистов — появление «оскорбления чувств» в Уголовном кодексе исходит именно из этих кругов — и людей, интеллектуально близких современным западным левым. И те, и другие оказываются наделены особой нежностью и тонкостью души."

Получается, что первобытная вера в магическую силу слова присуща даже многим высоколобым интеллектуалам.

Это в продолжение поднятой мною темы о религиозности современных людей, считающих себя нерелигиозными. (См. Современное мифотворчество.) О, если только покопаться в сознании (а тем паче - в подсознании!) этих людей, мнящих себя атеистами, каких демонов там можно раскопать!